Итальянские каникулы - Страница 103


К оглавлению

103

До сегодняшнего дня он был убежден, что Изабел обладает безграничной способностью к прощению, но сейчас эта уверенность поколебалась. Он вновь всмотрелся в танцующую Изабел. Сегодня было в ней что-то такое новое, иное, странное. Не имевшее отношения к стриженым волосам, платью и даже гневу. Что-то…

Его взгляд остановился на ее обнаженной руке, и паника, которую он так долго сдерживал, нанесла наконец сокрушительный удар. Браслет! Где ее браслет?

Его рот пересох, как пустыня. Потому что все случившиеся с ней метаморфозы неожиданно получили объяснение.

Изабел перестала дышать.

Руки Изабел сами собой сжимались в кулаки, а воздух почему-то никак не хотел попадать в легкие. Отступив от Андреа, она, спотыкаясь и налетая на танцующих, пробралась к краю лоджии. Лица вокруг нее сияли счастьем, но, вместо того чтобы успокоить ее, всеобщая радость лишь подлила масла в огонь.

Мимо пробежала шумная стайка детей. Андреа направлялся к ней, явно пытаясь узнать, что случилось. Но Изабел отвернулась и исчезла в саду. Оторванная ветром ставня билась о стену дома, провожая ее надсадными хлопками.

Гнев пожирал ее, но на этот раз он был направлен на нее саму. Оранжевое платье жгло кожу кислотой. Ей хотелось сорвать его, стереть с лица косметику, прилизать волосы. Вновь обрести прежнее спокойствие, самообладание, уверенность в правильном течении жизни — словом, все, что было так безжалостно отнято у нее три ночи назад, когда она читала те письма и молилась у огня.

Тент захлопал, как парус в бурю. Дети завизжали и наперегонки помчались к столбикам, на которых он держался. Кто-то прошмыгнул мимо стола, на котором стояла статуя. Изабел уставилась на нее, одинокую женскую фигуру, несущую в себе силу жизни.

ОТДАЙСЯ…

Слово ударило, как пощечина, как оскорбление. Не тихий шепот внутреннего голоса после молитв у огня той ночью, шепот, которого она так и не смогла разобрать. А это крик. Отчаянный крик.

ОТДАЙСЯ…

Изабел все смотрела на статую. Она не хотела ничему отдаваться. Не хотела никуда вступать. Ни на какой колеблющийся мост. Она хотела уничтожить свою старую жизнь, свое старое «я». Но слишком боялась того, что лежало по другую сторону.

ОТДАЙСЯ…

Сейчас она узнает все. Голос скажет правду.

ОТДАЙСЯ…

Анна окликнула детей, приказав держаться подальше от тента. Но к сожалению, опоздала. Бежавший впереди парнишка споткнулся и с размаху врезался в угловой столбик.

ОТДАЙСЯ ХА…

— Осторожнее, Изабел! — вскрикнул Рен. Тент пошел волнами.

— Изабел!

Голос отдался ревом в голове, и радость охватила ее. ОТДАЙСЯ ХАОСУ!

Изабел выхватила статую из-под падающего тента и рванулась вперед.

Глава 24

Упорядоченный мир Изабел раскололся, и она ворвалась в самую сердцевину разлома. Голос преследовал ее по пятам, звенел в голове: «Отдайся хаосу!»

Она обогнула дом, прижимая к груди волшебную статую. Ей хотелось лететь, но крыльев не было. И самолета тоже. Даже «панда» осталась на ферме. Все, что у нее имелось…

«Мазерати» Рена.

Изабел ринулась к машине. Крыша была опущена, но в этот день хаоса все было к ее услугам, даже ключи, болтавшиеся в замке зажигания, где их оставил Джанкарло. Изабел на миг остановилась, поцеловала статую, бросила на сиденье рядом с водительским, подняла юбку и перебралась через дверцу.

Мощный двигатель ожил, как только она повернула ключ.

— Изабел!

С трех сторон «мазерати» загораживали машины. Изабел резко крутанула руль, нажала на акселератор и рванула через газон.

— Изабел!

В любом из своих фильмов Рен мог бы подтянуться, вскочить на балкон, а потом прыгнуть в проезжавшую внизу машину. Но это была реальная действительность, и вся власть была у Изабел.

Она продолжала рулить по траве, между рядами кустов, направляясь к дороге. Ветки безжалостно били по дверцам машины, из-под колес летел торф. Торчащий сучок сбил зеркало заднего вида. В шинах застревала щебенка. Изабел переключила скорость, и «мазерати» занесло, когда она свернула на дорогу, оставив всех позади в своем стремлении достичь вершины горы.

ОТДАЙСЯ ХАОСУ.

Ветер рвал ее волосы.

Она взглянула на статую и рассмеялась.

Деревянная табличка раскололась о бампер на первом же повороте. Черные тучи опускались все ниже, придавливая землю. Она вспомнила дорогу к развалинам замка, куда Рен привез ее в тот день, когда они решили подсмотреть, что творится на ферме. Но скоро заблудилась, так что пришлось разворачиваться прямо рядом с чьим-то виноградником. А когда все же выехала на нужное шоссе, машина была исполосована глубокими царапинами. Изабел выжимала из «мазерати» все, что могла. Некоторое время ей удавалось продвинуться вперед, но вскоре попала в глубокую рытвину, и двигатель заглох, не доезжая вершины горы. Она выключила зажигание, схватила статую и выпрыгнула.

Босоножки скользили на камнях. Здесь, на высоте, ветер дул сильнее, но деревья все же служили некоторой защитой. Прижимая к груди статую, она продолжала подниматься.

А когда достигла конца тропы, оказалась на поляне. Очередной порыв ветра едва не сбил ее с ног. Изабел пошатнулась, но не упала. Впереди, на фоне грозового неба, темнели руины, а набухшие дождем тучи клубились так низко, что хотелось погрузить в них руки.

Сгибаясь под ветром, она прошла через полуразрушенные арки, мимо рухнувших сторожевых башен к стене на самом краю. Хватаясь за камни одной рукой, она взобралась на самый верх и, презрев начинающийся ураган, выпрямилась.

Некое чувство сродни экстазу охватило ее. Ветер рвал юбку, облака кипели над головой, весь мир лежал у ног. Наконец она поняла то, что прежде от нее ускользало. Она никогда не мыслила в малых масштабах. Только в глобальных. Поэтому и потеряла из виду все, что хотела иметь в этой жизни. А вот теперь знала, что делать.

103